Мой дедушка Юра

Ведущий — Алексей Клыков, гость — Юрий Акакьевич Ичкитидзе. Текст беседы отредактирован для чтения: убраны междометия, запинки и повторы. Полная запись — выше.

Алексей: Добро пожаловать в гостиную Радио РАНСиС! Здравствуйте, дорогие друзья, дорогие слушатели. Добрый день, добрый вечер, доброе утро или доброй ночи — в зависимости от того, когда вы слушаете эту передачу. У микрофона Алексей Клыков. Сегодня у нас в гостях Юрий Акакьевич Ичкитидзе, шахматный тренер, кандидат в мастера спорта. Он ведёт шахматный кружок в интернате № 1. Юрий Акакьевич, здравствуйте!

Юрий Акакьевич: Здравствуйте!

Алексей: Очень приятно вас видеть в нашей студии. Расскажите, пожалуйста, о вашей спортивной, творческой карьере. Чего вы достигли в шахматном мире?

Юрий Акакьевич: Я расскажу, но хотел бы определённым образом назвать эту беседу. Только что, в апреле, закончился чемпионат России по шахматам. По отчёту у них вроде всё хорошо, а я бы назвал и отчёт, и беседу словами «Как ограбили слепых».

Алексей: К этому мы обязательно перейдём. Давайте сначала о вас.

Юрий Акакьевич: Я играю в шахматы с 1956 года, это уже 61 год. Три раза был чемпионом Москвы. В шестидесятые годы была немного другая организация шахмат: в Москве были четвертьфиналы, полуфиналы, шла борьба за выход в полуфинал, затем — финалы. Трижды я был чемпионом Москвы. Тогда была довольно серьёзная, упорная борьба. А сейчас с трудом набирают десять человек, чтобы провести первенство Москвы среди членов ВОС.

Алексей: Мало шахматистов стало?

Юрий Акакьевич: И это, и с организацией возникают определённые проблемы.

Алексей: Раз вы хотите об этом рассказать, перейдём к этому. Только что был чемпионат России по шахматам — как он называется: для членов ВОС или для инвалидов по зрению?

Юрий Акакьевич: Для членов ВОС, инвалидов по зрению.

Алексей: А если я инвалид по зрению, но не член ВОС, мог бы принять участие? Хотя играю я очень плохо.

Юрий Акакьевич: Если не член ВОС, наверное, нет.

Алексей: И, наверное, была бы какая-то система отбора, чтобы попасть на первенство России?

Юрий Акакьевич: Мы, кандидаты в мастера и мастера, проходили без особенного отбора. И всё равно оказалось, что в этом чемпионате играли 27 человек. В этом году немного меньше, а обычно было и сорок, и больше. Может быть, в связи с такой особенной организацией меньше приехало.

Алексей: Расскажите об особенностях организации. Большинство наших слушателей на подобных турнирах не были, и узнать, как они проходят, было бы интересно.

Юрий Акакьевич: Сначала договорю, как для меня закончился этот турнир. Я сыграл в классические шахматы, занял 22-е место из 27. Потом были ещё быстрые шахматы. И с этих соревнований меня сняли.

Алексей: Почему?

Юрий Акакьевич: Говорят, что я очень некультурно повёл себя с организаторами. Я их назвал проститутками. Хотя до сих пор не знаю, проститутка — это почётное звание или позорное.

Алексей: Это первая древнейшая профессия, насколько я понимаю.

Юрий Акакьевич: В прошлом веке это считалось позорным.

Алексей: Кто-то мог обидеться?

Юрий Акакьевич: Они, чтобы мне как-то ответить, решили снять меня с соревнований. Я попробую доказать и то, что грабёж был на самом деле, и то, что организация была явно в пользу определённой группы шахматистов.

Алексей: Доказывайте, мы вас внимательно слушаем вместе с нашими слушателями.

Юрий Акакьевич: Организация была такая, что всех шахматистов сравняли: и зрячих, и слепых — в одну группу. Мне кажется, это не совсем солидно. Зрячие шахматисты у нас — со второй, с третьей группой…

Алексей: То есть они не полностью зрячие, у них всё-таки есть группа?

Юрий Акакьевич: Группа есть. Но самое главное: когда они играют, ориентируются на доске с помощью зрения, передвигают фигуры руками. А незрячие шахматисты в первую очередь рассчитывают на память. Даже есть шахматисты, которые вообще не щупают доску, а по слуховому ответу передвигают свои фигуры.

Алексей: Знавал я таких. Сергей Пионковский был моим очень хорошим другом, царствие ему небесное. Я пытался даже немного его обжулить, на что он говорил: «Поставь ладью. Она стояла там, я помню».

Юрий Акакьевич: У нас Сергей Крылов — чемпион мира…

Алексей: Его, к сожалению, не знаю.

Юрий Акакьевич: Он был чемпионом мира, играл и в этих соревнованиях. В такой форме проводят всю партию.

Алексей: Хочу ещё раз подчеркнуть для слушателей: люди играют примерно так — лежат двое на пляже в Геленджике, один говорит «Е2», другой — «Е4». Они не видят доску, она им не нужна, они её помнят. Правильно?

Юрий Акакьевич: Правильно. Это незрячие с первой группой. А зрячий имеет преимущество: сразу может среагировать и на ход, и на попытку хода. Мы играем не просто в шахматы, а с часами. Когда остаётся несколько минут и возникает цейтнот, зрячий быстро делает ходы, а незрячему значительно сложнее их реализовать. В цейтноте незрячие очень часто ошибаются или просто проигрывают. Это первое, что повлияло на результат соревнований. Теперь о результате. РШС — республиканская шахматная секция — выдвинула призы на восемь первых мест.

Алексей: А почему восемь первых мест? Они так решили? Это разные возрастные категории?

Юрий Акакьевич: Никаких возрастных категорий здесь нет. Были деньги, и дали на восемь первых мест. Может быть, чтобы была более острая борьба.

Алексей: Просто я всегда считал, что в турнире одно первое место.

Юрий Акакьевич: Первое место одно. Призовых бывает три, в крайнем случае пять, а здесь решили восемь.

Алексей: А, первая восьмёрка.

Юрий Акакьевич: Первая восьмёрка. Из этих восьми первое место занял Суслов, стал чемпионом России. Это единственный слепой человек. А остальные семь оказались зрячими. Я делаю вывод, что такой результат зрячих в значительной степени связан с организацией шахматных соревнований явно в их пользу. Что ещё можно сказать об организации? Организаторы ссылаются на правила ФИДЕ — международной шахматной организации, которую возглавляет Кирсан Илюмжинов. Между прочим, буквально 19-го числа наш интернат пригласили на Центральный телеграф: наши школьники встретятся с ним в сеансе одновременной игры.

По международным правилам играют шахматисты, которые разговаривают на разных языках, играют на разных досках: нет стандартной доски для самых разных стран. По этой причине правила предполагают помощника, который помогает устранять недостатки взаимопонимания: передвигает фигуры, объявляет лишний раз ходы или делает что-то ещё. Для международных соревнований играть на двух досках более или менее нормально. А наши организаторы сделали так: играем по международным правилам, на двух досках, но без помощника. И это явно в пользу зрячего шахматиста.

Алексей: Что значит «на двух досках»? Поясните, пожалуйста.

Юрий Акакьевич: На одной доске играет незрячий: передвигает и свои фигуры, и фигуры противника. Представляете, сколько времени нужно затратить, чтобы передвинуть и свои фигуры, и фигуры противника?

Алексей: Я так понимаю, это шахматы, которые нельзя уронить: фигуры стоят в отверстиях?

Юрий Акакьевич: Конечно, это брайлевские шахматы, само собой.

Алексей: И ещё должен сделать ход?

Юрий Акакьевич: Он должен сделать свой ход, объявить его, переставить фигуру противника, если нужно. А на другой доске играет зрячий, которому значительно легче передвинуть фигуры и выиграть на этом время.

Алексей: Что мешает зрячему играть в те же брайлевские шахматы? Разница только в этих шпеньках и отверстиях?

Юрий Акакьевич: Замечательный и принципиальный вопрос.

Алексей: Зачем вторую доску городить?

Юрий Акакьевич: Именно. Почему не играть на той доске, на которой играет незрячий? Они объясняют: эта доска их не устраивает по цвету или размеру. Даже чёткого объяснения нет.

Алексей: Ферзь в руке плохо лежит.

Юрий Акакьевич: Может быть, и это. Из истории наших шахмат могу рассказать анекдотический случай. Наш первый чемпион среди ВОС — Николай Степанович Руденский. Может быть, слышали?

Алексей: Фамилию слышал, но лично не общались.

Юрий Акакьевич: И играл Василий Васильевич Смыслов. Его вы знаете.

Алексей: Это я знаю.

Юрий Акакьевич: Правда, это были не ВОСовские соревнования, а соревнования «Буревестника». Смыслов отказался играть на брайлевских шахматах, с отверстиями и ножками у фигур, сказав: из-за этих шахмат у меня будет трудное положение в цейтноте, я не смогу быстро втыкать фигуры в отверстия, передвигать их. Ему поставили обычную шахматную доску. Он бы и так и так обыграл Руденского: разные классы, Смыслов — чемпион мира, а Руденский — только среди ВОС. Но всё-таки потребовал, чтобы ему даже несколько лишних минут дали для передвижения фигур на обычной доске.

Алексей: Выиграть даже секунду — что это значит?

Юрий Акакьевич: Выиграть — значит выиграть игру. Выиграть игру — значит занять место в таблице и, соответственно, получить приз. Эти призы получили семь человек. Поэтому я называю это настоящим грабежом ВОСовских соревнований, незрячих шахматистов.

Алексей: То есть призы в основном получили люди со второй-третьей группой?

Юрий Акакьевич: Совершенно правильно.

Алексей: Какие у вас предложения? Что стоило бы изменить в организации соревнований?

Юрий Акакьевич: Об организации чуть позже. Ещё один момент: какими способами пользовались организаторы. Иногда давали призы не за место в таблице, а за юбилей шахматиста.

Алексей: Интересно.

Юрий Акакьевич: Самое плохое, мне кажется: есть незрячие шахматисты, которые играют сорок-пятьдесят лет, занимаются организацией шахмат. Им ничего не досталось. А человек, который пришёл без году неделя, — Самбурский, — получил ещё один дополнительный приз за свой юбилей. Не знаю, как это назвать. Мне кажется, это в какой-то форме взятка.

Алексей: У меня тоже вопрос: если у нас соревнования по шахматам, то это не соревнования по юбилеям. Разница всё-таки есть.

Юрий Акакьевич: Мне тоже кажется, что за это можно было призы не давать. А если давать, то тем, кто приложил руку к организации, улучшению…

Алексей: Тем, кто не первое десятилетие развивает шахматы среди незрячих.

Юрий Акакьевич: Организовывали шахматы и у себя в крае, где работают, и здесь, в Москве. Ещё один момент, который косвенно повлиял на результаты: были противники, соглашавшиеся играть с незрячим на обычной брайлевской доске. Но организаторы, в частности главный судья Прудников, заставили играть на двух досках. Явно для того, чтобы выиграть время и обыграть незрячего.

Последний момент по организации: человек занял седьмое место в турнирной таблице, а попадает в команду из четырёх человек. Как это может быть? Он перепрыгивает через кого-то — кто-то ему, может быть, не нравится. Это конкретно Алексей Мешков. Правда, раньше он был чемпионом мира. Но у нас были и другие чемпионы мира, Крылов и другие товарищи. Если занял низкое место, наверное, должен отойти от команды: спортивный принцип явно нарушается.

Алексей: А куда отбирали команду?

Юрий Акакьевич: На олимпийские соревнования, которые пройдут в Европе. Точно не скажу: я этими соревнованиями не занимаюсь и их не организую.

Алексей: Странно, когда человек через троих соперников сразу перескакивает.

Юрий Акакьевич: Я бы сказал, даже через четверых. Спортивный принцип явно нарушается. Мне непонятно, что организацией всех этих соревнований занимается наш спортивный комитет при ЦП ВОС. Эти вопросы я ставил и перед ним, и писал письмо министру спорта Колобкову. Пока они не решаются. Ещё один неприятный момент, по крайней мере для незрячего. Восемь человек были премированы, но я не назвал, какую сумму выделили на призы.

Алексей: Сколько же выделяют?

Юрий Акакьевич: Не знаю, сразу скажу. Может быть, сто рублей, может быть, двести тысяч, может быть, миллион. Обидно, что незрячему не объявляют, чему равен приз.

Алексей: Не тот вы вид спорта выбрали. Когда начинается, например, теннисный турнир US Open, говорят…

Юрий Акакьевич: Заранее, правильно. А здесь получается: у них всё честно, законно, но говорят незрячему: «Пойди посмотри ведомости, там всё».

Алексей: Почему не огласить призовой фонд?

Юрий Акакьевич: Вот именно, я тоже не представляю.

Алексей: На «Ролан Гаррос» оглашают. На всех теннисных турнирах и на большинстве шахматных тоже: много коммерческих турниров существует. Всегда оглашают призовой фонд, и от этого турнир, по-моему, только выигрывает, приобретает престижность и статусность.

Юрий Акакьевич: Я хочу сказать: когда идут ВОСовские соревнования… ВОС как расшифровывается? Не «Всероссийское общество сумасшедших», как мне однажды сказали, а Всероссийское общество слепых. Для слепых самое лёгкое — когда озвучиваются и условия, и результаты, и всё остальное. А здесь говорят: «Иди смотри туда, там что-то написано».

Алексей: Чтобы убрать недомолвки, лучше два-три раза об этом рассказать, чтобы все поняли. Там ведь было немного, три десятка человек. Можно же нормально объяснить.

Юрий Акакьевич: Конечно. По крайней мере, незрячему было бы понятно.

Алексей: Я слышал расшифровку «Всероссийское общество спортсменов». Вы к нему тоже принадлежите.

Юрий Акакьевич: Мне кто-то так сказал, прошу прощения, это не моя фраза. Я хочу, чтобы осталось Всероссийское общество слепых и именно слепые были главной категорией. Теперь, если разрешите, к вашему вопросу: как изменить ситуацию?

Алексей: Подождите, ещё один вопрос, боюсь о нём забыть. Почему вам не разрешили взять с собой помощника? В регламенте ФИДЕ это есть.

Юрий Акакьевич: Помощника — пожалуйста, берите. Но это не моя обязанность, а обязанность организаторов: они должны брать или предоставлять помощника. Моё мнение: играть на двух досках даже неэтично, будут только дополнительные проблемы. Но это другой вопрос, это для международных соревнований.

Алексей: Что можно и нужно изменить, чтобы соревнования были более справедливыми и — новое слово только что придумал — инвалидоориентированными?

Юрий Акакьевич: Во-первых, как в других соревнованиях ВОС, существует три группы спортсменов: B1 — первая группа, B2 — вторая, B3 — третья. Мне кажется, так и надо оставить. Вернее, создать такую же классификацию спортсменов в шахматах. Было собрание, несколько слепых выступали с такими предложениями. Они старые, давно всем известные, но мы к этому прийти не хотим. Может быть, кому-то выгодно. А может, есть другие причины, связанные с отбором на международные соревнования: хотят сразу играть по международным правилам.

Алексей: Первый момент — разделить шахматистов на три категории?

Юрий Акакьевич: Конечно. Это во всех видах спорта ВОС. У зрячих тоже есть весовые категории, у борцов…

Алексей: У штангистов.

Юрий Акакьевич: Всё это известно, а в ВОС по шахматам деления на категории нет. Второй момент: соревнования должны быть в первую очередь для незрячих спортсменов. Поэтому большую часть средств на призы нужно оставить для первой группы, B1. Могу предложить: 60 процентов — для первой, 30 — для второй, 10 — для третьей. Чтобы третья группа не обижалась, сразу третий пункт моих предложений: хотите — играйте по первой группе, но в специальных условиях, в тёмных очках. Играйте как слепой, на равных условиях. Главная задача организации — создать более или менее одинаковые условия для всех спортсменов. Согласны?

Алексей: Абсолютно согласен.

Юрий Акакьевич: Нужны одинаковые условия. Тогда соревнования будут честнее. И последний момент: доску должен выбирать незрячий. У нас были конфликты, когда зрячий хотел играть только на обычной доске. Представляете, даже в ВОСовских соревнованиях…

Алексей: Не понимаю: в чём трудность воткнуть фигуру в отверстие?

Юрий Акакьевич: Секунды на этом…

Алексей: Но незрячий соперник ведь тоже теряет время, и вы теряете ту же секунду. В чём проблема?

Юрий Акакьевич: Незрячему нужно больше времени…

Алексей: Чтобы попасть в отверстие.

Юрий Акакьевич: И найти клеточку, найти отверстие, поставить фигуру — это дополнительное время. Четвёртое: доску должен выбирать незрячий, если это ВОСовские соревнования. В других соревнованиях — вот будем играть с Илюмжиновым — у меня есть ребята, играющие и на обычной доске, никаких проблем не будет. А незрячему только на брайлевской доске и можно играть. В заключение: всё это предлагаю не только я. Многие предлагали, например Попов из Краснодарского края и другие товарищи. Эту систему можно внедрить, не затрачивая дополнительно ни рубля. Собирается спорткомитет при ЦП и принимает решение, а со следующих соревнований начинают действовать такие условия.

Алексей: Надеемся, господа из спортивного комитета ВОС нас услышат и примут какие-то из ваших предложений, а лучше все. Почему бы и нет? Я не вижу здесь проблем.

Юрий Акакьевич: Надеюсь и на них, но больше на то, что вы и другие товарищи поддержат: ВОСовские соревнования должны быть в первую очередь для незрячих.

Алексей: Тут и спорить не о чем. По идее, журналист должен высказать альтернативную точку зрения, поспорить с гостем. Но я даже не знаю, о чём спорить. Если соревнования проводит ВОС, они должны быть для инвалидов по зрению, незрячих. Это Всероссийское общество слепых. Всё понятно и очевидно. Странно, что это неочевидно устроителям.

Юрий Акакьевич: Если вы меня поддерживаете, мне только приятно.

Алексей: В эфире гостиная Радио РАНСиС. У нас в гостях Юрий Акакьевич Ичкитидзе, шахматный тренер, кандидат в мастера спорта. Мы очень рады видеть и слышать его в нашей гостиной. Юрий Акакьевич, вас отстранили от второй части прошедших соревнований, по быстрым шахматам?

Юрий Акакьевич: Всё правильно.

Алексей: На какой срок и за что точно вас отстранили?

Юрий Акакьевич: Не знаю. Может быть, даже на всю оставшуюся жизнь. А может, на каких-то других условиях.

Алексей: Но сроки дисквалификации в любом виде спорта всё-таки конечны. Бесконечной дисквалификации не бывает. Вас отстранили именно за это слово, за упоминание женщин лёгкого поведения?

Юрий Акакьевич: Думаю, за это. Хотя чёткого объяснения у них не было.

Алексей: Как это происходило? К вам подошли?

Юрий Акакьевич: Подошёл главный судья, сказал: «Вы называете шахматистов, которые заставляют вас играть на двух досках, нехорошим словом. Если будете так называть, снимаем вас с соревнований». Я сказал: «Буду, потому что считаю явно несправедливым устанавливать такие условия».

Алексей: Есть кто-нибудь выше этих устроителей? Наверное, спорткомитет ВОС. Можно куда-то пожаловаться на такую организацию?

Юрий Акакьевич: Я уже сказал, что написал пять писем в самые разные инстанции. Пока никакого ответа ни на отстранение, ни на письмо в целом, ни на предложения не было.

Алексей: Давайте через эфир обратимся к господам из спорткомитета ВОС и попросим ответить Юрию Акакьевичу. Он ветеран ВОСовского спорта и хотя бы ответ, я думаю, заслужил. Пожалуйста, сядьте за клавиатуру, найдите письма Юрия Акакьевича и ответьте ему. Хотя бы потому, сколько он работает с молодёжью. Об этом следующий вопрос. Расскажите, как теперь в первом интернате ситуация с шахматами? По-моему, оттуда вышли все наши ведущие ВОСовские шахматисты.

Юрий Акакьевич: Немного похвалюсь: за последние семь лет я подготовил семерых шахматистов с первым разрядом.

Алексей: Серьёзно? Это неплохой результат.

Юрий Акакьевич: Но из семи играют у нас только двое. Алексей Комиссаров — может быть, слышали такого — и Даниил Гаранин, совсем молодой, ещё школьник. Комиссаров уже не учится, закончил, а Даниил учится в десятом классе.

Алексей: Молодцы! В десятом классе иметь разряд — это серьёзно.

Юрий Акакьевич: Он не только первый разряд имеет, уже кандидат в мастера. Несколько раз ездил на международные соревнования, играл на первенстве мира среди инвалидов.

Алексей: Как преподаватель я представляю вашу гордость, когда ученики достигают вашего уровня и, может быть, скоро поднимутся выше. Это здорово.

Юрий Акакьевич: Это первый результат. А сейчас всё труднее организовывать и проводить занятия.

Алексей: Почему?

Юрий Акакьевич: Во-первых, наш интернат уже стал не школой-интернатом…

Алексей: Как он сейчас называется? Он передан в ведение Департамента труда и социальной защиты правительства Москвы, насколько я понимаю.

Юрий Акакьевич: Правильно. Как он точно называется, я даже ещё не знаю. Ребята, которые занимаются со мной, объясняют: в младших классах всё труднее находить желающих играть в шахматы. На первом месте теперь не обучение — шахматам и остальным предметам, — а воспитание и уход за ребёнком.

Алексей: Социальная адаптация ребёнка. Хочу подчеркнуть для уважаемых нами людей из Департамента труда и социальной защиты под руководством господина Петросяна: в школах, подчинённых Департаменту образования, в том числе в той, где я работаю, шахматы — отдельный предмет.

Юрий Акакьевич: Замечательно. Уже многие выступали по телевидению, на религиозной программе. Говорят, что уже в одной трети школ Москвы шахматами занимаются как учебным предметом.

Алексей: У нас замечательный тренер, мастер спорта. Передаю ей привет — может быть, услышит передачу. Замечательный преподаватель, дети занимаются с большим удовольствием. Первого сентября они не знали, как ходят фигуры, а к ноябрю-декабрю уже более или менее прилично играют, в основном лучше меня.

Юрий Акакьевич: Замечательно. Я бы добавил, что для незрячих шахматы, может быть, имеют большее значение, чем для зрячего человека. Незрячий учится фантазировать, мыслить. Общеизвестно: шахматы — и наука, и искусство, и спорт, и общение. Но плюс ко всему…

Алексей: И пространственное мышление развивается.

Юрий Акакьевич: Вот, ориентация в пространстве — это я и хотел сказать.

Алексей: Извините, что перебил.

Юрий Акакьевич: Всё правильно. Он ориентируется на доске, потом в классе, в школе, во дворе. Знает: сюда поставил фигуру, значит, здесь она должна стоять.

Алексей: Пока не передвинет её в другое место. И память развивает замечательно. Незрячие именно на память играют?

Юрий Акакьевич: Конечно. Поэтому ослабление шахмат, мне кажется, большая наша потеря.

Алексей: Тем не менее надеюсь, всё будет лучше. Как вы видите роль Центрального управления ВОС и спорткомитета ВОС? Насколько они помогают развитию шахмат среди молодёжи и проведению серьёзных соревнований? Видна роль Центрального управления?

Юрий Акакьевич: Трудный вопрос. Честно говоря, я не вижу. Как уже говорил, по сравнению с шестидесятыми годами шахматы совсем на другом уровне, и всё ослабевает. Стало меньше незрячих или незрячих шахматистов…

Алексей: Или просто никому не нужна организация турниров? В чём причина?

Юрий Акакьевич: Причины есть. Изменились условия жизни и работы. Сейчас везде компьютеры.

Алексей: Можно и с компьютером играть в шахматы.

Юрий Акакьевич: Но это уже другие шахматы: не общение, не спортивная борьба. Когда играешь с конкретным противником, идёт всесторонняя борьба — и на доске, и моральная, и какие-то другие факторы влияют. У зрячего, оказывается, цвет фигур влияет на желание играть или не играть. Если сохранять шахматы в таком духе, это было бы нам на пользу.

Алексей: Сохранять их точно надо. Думаю, и я, и наши слушатели присоединятся к наилучшим пожеланиям нашему гостю, Юрию Акакьевичу Ичкитидзе, кандидату в мастера спорта. Может быть, у вас есть пожелания слушателям?

Юрий Акакьевич: Если кто-то откликнется любым способом — письмом, отзывом, организацией шахмат, — это надо поддержать. Могу спросить и вас, и слушателей: честны ли такая организация, такое распределение призов? Может быть, меня надо поругать за то, что я назвал это грабежом, или ещё за что-то. Буду очень рад откликам.

Алексей: Если вы в чём-то не согласны, как говорит один блогер, — дизлайк, подписка. Скажите нам об этом, поставьте пальчик вниз, как делают в YouTube. Ваше мнение об этой передаче мы ждём и очень ценим. Отправляйте его на почтовые адреса Радио РАНСиС. Нам передадут, и мы передадим нашему гостю Юрию Акакьевичу Ичкитидзе, который пришёл в гостиную и рассказал о ситуации в шахматном спорте незрячих.

Юрий Акакьевич: Спасибо вам за труды и за организацию.

Алексей: Будем надеяться на лучшее, как вы сказали. Трудов немного — говорить с таким замечательным гостем. Беседу провёл Алексей Клыков. Спасибо за внимание. Это была гостиная Радио РАНСиС. Обязательно услышимся.